Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Забавный взгляд на Хемингуэя

...в девятнадцать лет Хемингуэй поехал добровольцем на войну, несколько месяцев прослужил на итало-австрийском фронте, получил осколочное ранение в пах и был списан. Само собой, вернулся героем. Написал первые рассказы – их мгновенно опубликовали. Ясный перец, красивые молодые герои на дороге не валяются. Теперь возьмем тебя, Миронов. В восемнадцать ты пошел в армию. После страшной подростковой травмы, с плохо сросшимися костями. Ты мог оформить инвалидность и получать от государства пенсию – но не оформил. Скрыл проблемы со здоровьем. Служил в Армении. Ликвидировал последствия землетрясения в Спитаке. Вытаскивал человеческие кишки из развалин. Месяцами ходил покрытый толстым слоем мазута; мыться было негде. Сам рассказывал! Было такое?

– Было, – признал Миронов.

– Но в мазуте и кишках нет ничего красивого и героического. И ты вернулся домой обыкновенным дембелем. И рассказов сочинять не стал. Потому что в русской литературе другая традиция. Россия не Америка, здесь кишками и развалинами никого не удивишь. А мазутом покрыт каждый пятый взрослый мужчина. Пойдем дальше. Первая мировая война кончается. Побыв немного дома, Хем опять едет в Европу. Это модно. Послевоенная Европа погрязла в нищете и инфляции, все стоит копейки. Американцы валят толпами, арендуют трехэтажные виллы семнадцатого века и скупают по дешевке полотна гениальных живописцев. Итак, героический Хем и его жена живут на гонорары за статьи для американских газет. Этих денег хватает, чтобы – внимание! – снимать в парижском отеле два номера: один – для семьи и еще один – для уединенной работы. Питание скудное: белое вино, кофе со сливками, круассаны, устрицы...

Миронов улыбнулся. Возможно, ему захотелось кофе со сливками. Или устриц. Мне тоже захотелось.

Сглотнув, я продолжил:

– В книге «Праздник, который всегда с тобой» Хем пишет, что однажды несколько дней почти ничего не ел. И вдруг получил небольшой гонорар. Он немедленно идет в кафе, берет картофельный салат и литр пива. Ест, пьет. Потом перемещается в другое заведение, заказывает кофе и садится писать рассказ. Ты в это веришь?

– Конечно нет, – сразу ответил Миронов. – Если бы я не ел два дня, а потом выпил литр пива и заел картофельным салатом, я бы не стал ничего писать. Вся кровь отлила бы к желудку. Я бы лег спать, и все.

– Ага. Но мы простим великому писателю эту маленькую натяжку, да?

– Тебе виднее.

– Продолжим. Писатель голодает, но периодически ездит с женой в Германию, кататься на горных лыжах. Иногда играет на бегах. Так живет наш бедный гордый писатель. Так мог бы жить ты, Миронов, если бы уехал из Твери в Индию, в Гоа. И присылал оттуда репортажи для «Тверской правды». За пятьдесят долларов в месяц. Но ты после армии едешь не в Гоа, чтоб уединенно сочинять прозу, а в Москву, где прозаики на хер никому не нужны. И живешь не в отелях, а в общагах и коммуналках. И твои друзья – не гениальные художники, а казахи, банкующие анашой. И ты ходишь пить чай не к Гертруде Стайн, а ко мне. И ты не пишешь романа, а сутками напролет ищешь, где бы поднять копейку. Некрасиво, правда? Зато у Хема красиво: он публикует первый роман, «Фиеста», и опять возвращается в Америку, и опять героем. Тут он, не будь дурак, разводится с первой женой и женится на очень богатой женщине, старше себя. Она вводит его в светские круги, где наш герой мрачно бухает и периодически бьет морды приятелям своей супруги, потому что они не нюхали пороху. Все это снимают папарацци, и вот – Хем в моде. Реальный мачо, боксер, ходячий пузырь тестостерона. Альфа-самец. Срочно пишет второй роман. Естественно, опять про войну. «Прощай, оружие!» В тридцать он знаменит и обеспечен. Дальше происходит вот что: целых десять лет он ничего не пишет. Бухает, бьет морды критикам и всем, кто не нюхал пороху. Живет строго во Флориде. Пальмы, океан и так далее. Хотя нет, вру: одну книгу он написал. «Иметь и не иметь». Роман повсеместно признан худшей вещью Хемингуэя. Тут, Миронов, ваши пути расходятся. Ты не богат, не знаменит, не бьешь морды и не женат на богатой женщине старше себя...

– Я бухаю, – возразил Миронов.

– Но не под объективами светских фотографов.

– Это да.

– Согласись, одно дело – просто бухать, а другое дело – бухать под объективами светских фотографов.

– Лучше просто бухать, – убежденно сказал Миронов.

– Ты прав, брат! Ты прав. Но давай проследим за дальнейшей судьбой красивого героя. В тридцать девять он снова летит через океан, в Испанию. И привозит оттуда антифашистский роман «По ком звонит колокол». Новая порция денег и славы! Голливуд экранизирует все его книги! Хем уезжает на Кубу. Покупает яхту. Идет Вторая мировая война, люди горят в печах, под Сталинградом заживо замерзли триста тысяч немцев и гораздо большее, но неуточненное количество русских. В это время героический писатель мужественно патрулирует курортное Карибское море в поисках немецких подводных лодок. Это как если бы мы с тобой, Миронов, сейчас, в две тысячи втором, сели в «хаммер» и стали патрулировать подмосковные леса в поисках чеченских диверсантов. В перерывах между патрульными заплывами Хем бухает, бьет морды и пишет роман «Острова в океане». Роман пишется плохо, и со временем герой решает опубликовать одну из частей как самостоятельную повесть. «Старик и море». За эту повесть смельчаку, герою, ветерану и борцу со злом тут же дают Нобелевскую премию. Но лауреат уже заскучал. Он пытается осваивать Африку. Охотится на львов, а целая орава слуг таскает за ним багаж. Пишет знаменитый рассказ «Снега Килиманджаро», где обливает грязью своего друга Фицджеральда, проклинает женитьбу на богатой женщине и отдельно проклинает ее приятелей, которые приучили его к безделью. Непрерывно бухает. Его можно понять. Все сделано. Львы застрелены, фашисты побеждены, морды набиты. Всемирная слава и авторитет. Красивая судьба должна быть красиво увенчана сильным финалом – и чувак стреляет себе в рот. Настоящий мужчина, несгибаемый борец. Что скажешь?

Миронов усмехнулся.

– Скажу, что он видел реальную жизнь только в бинокль.

– Ты опять прав! Но почему тогда миллионы людей во всем мире считают его эталоном мужчины? Миллионы не могут ошибаться.

– Могут, – сказал Миронов. – Миллионы тоже видят реальную жизнь в бинокль. Или, чаще, по телевизору. Миллионы побаиваются реальности. Миллионы хотят не реальную жизнь, а еще более качественный телевизор. И они правы, миллионы. Каждому отдельно взятому человеку вполне хватает своего личного фрагмента реальной жизни. Семьи, работы, квартиры. Детей, родителей, друзей. Внутри этого персонального фрагмента отдельно взятый человек полностью компетентен. Зачем ему остальная реальная жизнь? Она может больно ударить. Достаточно того, что о ней рассказывает телевизор. Или Хемингуэй.

Андрей Рубанов "Йод"

Боже, что у них в головах?!

Сподобился прочесть роман Сесила Форестера "Грейхаунд" или Добрый пастырь" (по нему недавно поставили фильм с тогмом Хэнксом в главной роли).

download

Впечатления в двух словах: добротная "производственная" проза, даром что производство в данном случае - действия американского эсминца по защите конвоя кораблей, доставляющих грузы в Британию. Написано без блеска, но постоянно держит в напряжении, словом атмосфера боевой работы в сложных условиях Северной Атлантики вполне передана. А что ещё ждать от "производственной" прозы? Не Шекспир, чай.

И переживания действующих лиц достоверны и понятны. Напряжение, отчасти страх, сложная работа мысли, радость победы и скорбь по погибшим товарищам... Всё это - постоянное содержание литературы о войне. Но! Речь ведь идёт не о простом корабле, а об АМЕРИКАНСКОМ КОРАБЛЕ! И образ мысли его экипажа не должен же быть обыденным!

Дальше - цитата:
"Там, куда шли корабли, ждали мужчины, женщины, дети. Они не знали о существовании именно этих кораблей, не знали их названий, не знали, как зовут людей, отделенных от холодной огромности моря лишь тремя четвертями дюйма стальной обшивки. Если эти и тысячи других кораблей не дойдут до цели, мужчины, женщины и дети будут страдать от голода, холода и болезней. Их может разорвать на куски бомбой. Их может постичь еще худшая участь – участь, которую годы назад хладнокровно сочли худшей; они могут подпасть под гнет тирана, лишиться своих свобод, а если так – они чувствовали это инстинктивно, даже если и не могли обосновать логически, – пострадают не только они сами, но и весь человеческий род, мир в целом станет менее свободным".

Понятно, да? Страдать от голода, холода и болезний, быть разорванным бомбой - много хуже, чем лишиться своих свобод под властью тирана.

Вот и рассказывай им о неисчислимых страданиях, выпавших на долю советского народа, о миллионах жертв, о холоде, голоде и болезнях, пытаясь вызвать в них хоть каплю сочувствия! Не дождётесь. Бесполезно.

Потому что мы тогда боролись за выживание, а они - за свои свободы...

С днём рождения, Ляксанда Сергеич!..

пушкин

Б. Окуджава

СЧАСТЛИВЧИК ПУШКИН

Александру Сергеичу хорошо!
Ему прекрасно!
Гудит мельничное колесо,
боль угасла,

баба щурится из избы,
в небе - жаворонки,
только десять минут езды
до ближней ярмарки.

У него ремесло - первый сорт,
и перо остро...
Он губаст и учен, как черт,
и все ему просто:

жил в Одессе, бывал в Крыму,
ездил в карете,
деньги в долг давали ему
до самой смерти.

Очень вежливы и тихи,
делами замученные,
жандармы его стихи
на память заучивали!

Даже царь приглашал его в дом,
желая при этом
потрепаться о том о сем
с таким поэтом.

Он красивых женщин любил
любовью не чинной,
и даже убит он был
красивым мужчиной.

Он умел бумагу марать
под треск свечки!
Ему было за что умирать
у Черной речки.

1967 

С него началась новая русская проза

лимонов в неаполе

Началось с напечатанной в журнале "Знамя" повести "У нас была Великая Эпоха". Потом в поисках новинок для Омского книжного издательства, где работал директором, наткнулся на выходивший в 90-х журнал "Глагол". Им руководил издатель и друг Лимонова Александр Шаталов, и он первым в стране издал "Эдичку". Тогда я понял, что нашёл автора, с которым хочу работать и чьи книги готов издавать, невзирая на возможные издержки.

Не долго думая, написал официальное письмо в Париж. Честно сказать, на успех рассчитывал слабо, но Эдуард Вениаминович ответил очень быстро и предложил для книги "Эдичку" - свой самый первый роман, и самый последний, только что завершённый - "Иностранец в Смутное Время". А. Шаталов оперативно прислал тексты ("Иностранца" - в виде рукописи с авторской правкой от руки). Лимонов написал предисловие - всё-таки надо было как-то объяснить существование под одной обложкой романов, разделённых без малого двумя десятилетиями. И мы приступили к работе.

Не обошлось без "забастовок" - сначала часть редакторов, затем - корректоры, последними подключились типографские работники. Всех смущала ненормативная лексика, обильно используемая автором. Страна была ещё очень пуританская, литература тем более. А издательство между тем - государственное. Я обещал всю ответственность взять на себя, и скоро в Париж поехала бандероль с гранками книги. Писатель вычитал вёрстку быстро, даже похвалил наших корректоров за то, что ошибок было мало, по сравнению с другими издательствами.

лимонов

Книга вышла в 1992 году. Через полгода был напечатан дополнительный тираж - всего получилось 200 000 (двести тысяч) экземпляров. По сравнению с сегодняшними тиражами - это была книжная гора. Эверест.

Финансовый успех был полным, но и упрёков выслушать пришлось немало (говорю же, пуританская была страна). Однако эпопея закончилась, а книги Лимонова я продолжал (и продолжаю) читать. Особенно был потрясён и очарован т.н. "малой" прозой. Нон фикшн - без вымысла. Откровенный, на грани исповеди, рассказ о себе и своих чувствах - подробный, но и одновременно лаконичный. Как это ему удавалось - не понимаю до сих пор. Однако с определённого времени стал замечать, что так теперь пишут многие. И прямые последователи (З. Прилепин, С. Шаргунов), и даже в своём роде антиподы (Т. Толстая, В. Токарева). Думаю, что сегодня от влияния лимоновского метода не свободен ни один литератор, пишущий на русском языке.

Ну, а лично познакомиться с Эдуардом Вениаминовичем Савенко не довелось. Года два мы состояли в переписке, потом, когда он вернулся в страну, пару раз говорили по телефону. На фоне его многочисленных друзей, соратников, приятелей, знакомых и т.д. вспомнить практически нечего.

Потому и пишу последним.

Скандальный писатель о скандальном писателе

солженицын

... на самом деле Солженицын просто старый дурак, который жил в Вермонте и мечтал о возвращении в Россию-матушку пророком, а когда вернулся, никто не захотел слушать его старую песню.

Салман Рушди "Ярость".

Крайняя воспитательная мера

Командовавший штурмом в Беслане полковник
захотел дать в челюсть Дудю


Полковник «Альфы» Виталий Демидкин, руководивший действиями одним из штурмовых подразделений во время теракта в школе Беслана, прокомментировал фильм Юрия Дудя «Беслан. Помни». «Очень больно, когда люди погибли, люди получили ранения, шли на крайние меры и рисковали своей жизнью, а потом нас... прямо обливают грязью. Конечно, это очень обидно», – сказал Демидкин, передает RT.
дудь
На вопрос экс-юриста ФБК Виталия Серуканова, что бы он сказал Юрию Дудю, если бы встретил его, Демидкин ответил: «Да не знаю... Дело все в том, что воспитывать-то человека нужно, пока он лежит поперек кровати. Когда он вдоль лег, уже, наверное, сложновато. Ну (если бы не было камер и не было последствий), дал бы ему в челюсть, наверное. По-простому». Демидкин также добавил: «Неприятно общаться с таким человеком. Просто неприятно».

P.S. По-простому... При чём тут простота, это научно установленный факт, выведенный основоположником научного коммунизма:

Битьё определяет сознание!

images

Передовые методы перековки воспитания - в жизнь!

Чем же не угодил Хасбулат удалой?

Считается, что американцы поголовно влюблены в свой гимн и в свой флаг. Может, так оно и есть...
images

Однако ж.

"Я бы с радостью согласился принять "Выпуск 57-го" в качестве гимна нашей страны. Все ведь понимают, что "Усыпанный звёздами флаг" - кошмар по части музыки и поэзии, и американский дух он передаёт не лучше, чем Тадж-Махал".
(Курт Воннегут "Вербное воскресенье")

P.S. Не хотел знаменитый писатель слушать "Хасбулата удалого", вот не нравился он ему почему-то!..

Писатель пописывает, а читатель...

images

Издатели не читают книг: они их издают.

Критики не читают книг: они их просматривают.

Читатели не читают книг: они их покупают.

Вывод: никто, кроме писателей, книг не читает.


Фредерик Бегбедер. Романтический эгоист.

"Литературоведы" из ЦРУ

Ознакомился тут на досуге с воспоминаниями "Без купюр" американского слависта и издателя Карла Проффера. Всегда, знаете ли, интересно сравнить взгляд на одни и те же явления и процессы с нашей стороны - и с "ихней".
Без названия
В общем, интересного обнаружилось не много. Не много и того, о чём раньше не знал, разве что о подробностях интимной жизни Надежды Мандельштам. Но это как раз не самое любопытное. Несколько озадачили портреты фашиствующих диссидентов из окружения И. Бродского, призывавших профессора сбросить атомную бомбу на Вьетнам, поскольку вьетнамцы, мол, - не люди. А ведь большинство их "невыносимо страдали от государственного антисемитизма (ксенофобии) в СССР" и всячески косили под правозащитников...

По-настоящему заинтересовало другое. Помимо всего прочего, Проффер твёрдо говорит о том, что в Америке издание произведений О.Э. Мандельштама и В.В. Набокова (в основном это касалось его русскоязычных произведений, считавшихся у нас почему-то "белогвардейскими", и романа "Лолита") финансировалось ЦРУ. О своей причастности к упомянутой спецслужбе Проффер молчит, но поскольку он являлся крупнейшим на Западе издателем О. Мандельштама, я и сам сложил два и два - подумаешь, бином Ньютона! И ещё интересно, что некоторые книги и журналы, предназначенные для советских граждан, скромный издатель и благообразный профессор получал из США с дипломатической почтой. Ну, правильно, повезёшь просто так - погранцы отберут, никакой гарантии, от этих большевиков всего можно ожидать!..

А потом натолкнулся в своём архиве на вырезку из "Литературки": "Рассекречены около 130 документов ЦРУ, подтверждающие версию, согласно которой это ведомство принимало непосредственное участие в публикации и распространении романа Бориса Пастернака «Доктор Живаго». В рамках кампании по борьбе с коммунистическим строем американская разведслужба организовала выпуск запрещённой в СССР книги на Западе, а также распространение романа среди советских граждан, сообщает газета «Вашингтон пост». Документы предписывали «никоим образом не демонстрировать», что к изданию причастна «рука правительства США». Текст романа был получен ЦРУ в январе 1958 г. секретным пакетом от британских спецслужб. В пакете находились два рулона фотоплёнки с копиями страниц рукописи, которые удалось вывезти из СССР. Газета ссылается на исследование, проведённое Питером Финном и Петрой Куве, – авторами книги «Дело «Живаго»: Кремль, ЦРУ и борьба за запрещённую книгу».
Операция по изданию и распространению романа Пастернака осуществлялась с санкции президентского комитета по координации операций, руководил ею советский отдел ЦРУ, работу которого курировал лично директор ведомства Ален Даллес. «Эта книга имеет большую пропагандистскую ценность не только благодаря внутренней идее, которая даёт пищу для размышлений, но и из-за обстоятельств её публикации», – утверждалось в одном из циркуляров ЦРУ."
.

А вот кстати, и рукописи на Запад г-н Проффер активно переправлял! Тоже, надо думать, диппочтой.

Ну, и чтобы уж закончить с перечислениями, просто упомяну неоценимый вклад ЦРУ в "раскрутку" А.И. Солженицына. Как апофеоз.

Иные скажут: сами виноваты, не надо было запрещать. Не было бы "сладкого плода" - нечего было бы делать рыцарям плаща и кинжала. Тем более, что, действительно, большинство этих книг "имело большую пропагандистскую ценность не только благодаря внутренней идее, которая даёт пищу для размышлений, но и из-за обстоятельств её публикации". Более того, в основном - из-за обстоятельств. И я с этим утверждением, скорее всего, соглашусь. Читая сегодня "крамольные" тексты, поражаешься - что тут было запрещать?! "Доктора Живаго", напечатай его большим тиражом, прочли бы и забыли через год, максимум через два. Прекрасные проза Набокова, стихи Мандельштама и Ахматовой вряд ли способны стать "миной, подложенной под социализм". Вот с "Архипелагом", возможно, возникли бы проблемы. Пришлось бы поработать редакторам, устраняя из текста массу фактологических ошибок и неточностей. А в остальном, как говаривал Черчилль, "этот труд надёжно защищён от прочтения самою своей толщиной"...

Но это фантазии, увы. Ибо в истории всё сложилось так, как сложилось. И отличные тексты прекрасных русских писателей превратились в "фомку", которой ЦРУ (читай - США и Запад) крушили Россию. На Западе это уже признали, что им скрывать - победителей не судят. А вот наши продолжают выпрыгивать из штанов, включая "Архипелаг" в школьную программу и продолжая всячески поносить тех, кто с самого начала говорил то, что сегодня подтверждают даже сами враги. Несомненно, ругать роман, не прочитав, нехорошо. А хорошо ли, к примеру, издеваться над никем не прочитанным "Капиталом"? Или над Марксом можно, а над, например, Сашей Соколовым - не приведи господь?

И напоследок. Прочтя множество мемуаров писателей-эмигрантов первой волны, знаю, насколько тяжело (материально) они жили. Даже И.А. Бунин, нобелевский лауреат, постоянно нуждался. Почему ЦРУ (тогда этой службы, правда, не существовало, но ведь были аналогичные) не помогало им выживать? Сказался страшный предвоенный экономический и политический кризис? Потом, дескать, отъевшись на военных поставках, США вплотную взялось за дело... Или сыграло свою роль то, что ещё не вылез на трибуну ХХ съезда лысый генсек и не произнёс свою страшную обличительную речь, по лживости и разрушительной силе превзошедших и десяток "Архипелагов"?..

Можешь не писать - не пиши

Попала в руки книга Евгения Яновича Сатановского "Несвоевременные мысли эпохи Третьей империи". Человек известный, медийно раскрученный. Специалист, много знает. А тут, как у А.М. Горького - несвоевременные мысли. Интересно же...
сатановский
Итак, предисловие, самое начало:

"Плохо, когда писать не хочется вообще. «Исписался?» – радостно предположил старый друг и соратник, когда автор ему пожаловался, надеясь на добрый совет. Так и пришлось обойтись без взаимности. А в самом деле, что произошло? Почему садишься за клавиатуру и тупо смотришь в экран, не в состоянии выдавить путного печатного слова?..

...И вот тут пришла идея, что там, где не помогает суть, может помочь форма. Читатель наверняка заметит, что автор, в отличие от того, как написаны предыдущие книги, эту выстроил как парад старорежимных юнкеров – отсчитав в каждой главке по восемь абзацев, каждый протяжённостью ровно в дюжину строк. Не больше, не меньше. Получается по две страницы. И – помогло. Благо короткие формы, в отличие от длинных, писать удобно. Два-три часа – и свободен. Можно хоть как-то вписаться в рваный ритм жизни, где три дня в неделю – радиоэфиры, один – лекция в ИСАА МГУ, ещё один – газетная полоса, а прочее – текучка".


Честно говоря, поначалу счёл это авторским кокетством. А когда вчитался, понял, что никакое это не кокетство, а чистая правда. Довольно объёмистая книга написана, по сути, ни о чём. Так, ленивые размышлизмы автора по поводу общеизвестных событий, ничем не отличающиеся от того, что автор же говорит в радио и телепередачах. Много повторов (был ли у этой книги нормальный редактор?), много демонстраций эрудиции с поминутным цитированием - от классиков до героев сельяновских "богатырских" мультиков. Многие главки явно необязательны, написаны исключительно чтобы написать, а потому откровенно скучны. Всё в целом не информативно и по большому счёту не оригинально.

К концу созрел вопрос: а ради чего я всё это прочёл? И второй: а ради чего это всё написано? К чему уважаемому человеку буквально давить из себя (см. текст предисловия) такую книгу? Обязательства перед издателями? Или на спор? Не для заработка же, Е.Я. человек очень востребованный, плотно загруженный и хорошо (надо полагать) оплачиваемый...

Прав был граф Л.Н. Толстой: писать надо только тогда, когда не можешь не писать. Или когда собираешься рассказать о том, что знаешь лучше всех (см., например, книгу того же автора "Котёл с неприятностями. Ближний Восток для "чайников"). Лучше получается.