Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

ПАСТОРАЛЬ С НЕГРАМИ

Я миновал темные веранды мексиканских и негритянских домов; там звучали тихие голоса, иногда мелькало сумрачное колено какой-нибудь таинственной прелестницы, да темные мужские лица за изгородями из розовых кустов. Маленькие детишки сидели в древних креслах-качалках, точно мудрецы. Мимо прошла компания цветных женщин, и одна из молоденьких отделилась от остальных, материнского вида, и быстро подошла ко мне – «Привет, Джо!» – как вдруг увидела, что перед нею вовсе не Джо, и, зардевшись, отскочила. Хотел бы я быть этим самым Джо. Но я оставался всего лишь собой, Салом Парадайзом, что, печальный, гуляет в этой неистовой тьме, в этой непереносимо сладкой ночи, желая обменяться мирами со счастливыми, чистосердечными, экстатичными неграми Америки.

Джек Керуак. В дороге (1957)

ниггеры

P.S. Ну что, братан, время пришло - обменивайся мирами. Бог в помощь, как гворится.

Ваша овсянка, сэр!..

1400x0

Приехал герой романа Пола Остера "4321" в Лондон, заселился в отель. Проголодался, вестимо.

Дальше читаем: "Разложив вещи, он спустился в цоколь и зашёл в столовую позавтракать - в десять часов завтрак всё ещё подавали, и это стало первой его пробой английской кухни: тарелка, на которой были одно поджаренное яйцо-глазунья (жирное, но в вкусное), две недожаренных полоски бекона (слегка отвратительные, но вкусные), две свиные сосиски, тщательно пропечённый печёный помидор и два толстых ломтя домашнего белого хлеба, намазанного девонширским маслом, которое было лучше любого сливочного масла, какое он когда-либо пробовал".

Запил всё это герой, как и положено, чаем.

И никакой, заметьте, овсянки. Вот и верь после этого классикам.

ДЕГУСТАЦИЯ ГЕРЕФОРДОВ

Совсем я про этот случай забыл. А вот грянули санкции, и вспомнил. Натолкнулся где-то на дискуссию о мясе – нашем и импортном. Мол, куда нашим бурёнкам да пеструшкам! То ли дело котлета из Новой Зеландии – что на цвет, что на вкус… Вот и захотелось рассказать.

Дело это давно было, в конце 70-х годов, самый махровый «застой». Задумало наше областное руководство (а какое тогда было руководство – обком КПСС, конечно) развести какую-нибудь этакую мясную породу крупного рогатого скота. Выделили под эту задачу животноводческий комплекс в с. Верблюжьем и создали госплемсовхоз «Юбилейный». Руководить им поставили Василия Ивановича Пашкова, человека знающего и увлечённого.

Стали выбирать породу, что непросто – не каждый заморский бычок приживётся в условиях сибирской зимы. Наконец, нашли в Канаде герефордов, которые устроили специалистов со всех сторон. Во-первых, тем, что выведен и живёт в схожем (ну, там, плюс-минус 10 градусов) климате; во-вторых, продуктивностью – вес при надлежащем кормлении набирает мгновенно, чуть ли не по килограмму в сутки, и на момент отправки на мясокомбинат представляет собой буквально мясную гору; и в-третьих, мясо у герефорда «мраморное», очень нежное и вкусное, за что высоко ценится в лучших ресторанах по всему миру.

Короче говоря, выбили из союзного Минфина валюту, и закупили животных. Как об этом рассказывал Пашков – не передать, поэма! Не обошлось и без нормального нашего разгильдяйства: главный зоотехник не углядела, и один из привезённых бычков уже в совхозе во время разгрузки оступился на трапе и сломал ногу. Директор сорвался, наорал на неё – и всё больше по «материнской» линии. Но деваться некуда, бычка пришлось прирезать, мясо отдали в совхозную столовую. И в ближайший обед работяги получили вполне себе «импортные» бифштексы.

Но история на том не закончилась. Зоотехник, особа гордая и знающая свои права, настучала в обком, Пашкова вызывали на бюро. Всяко стыдили и срамили: разве можно так обращаться с женщиной, да ещё членом партии?! Пашков отбивался: «А с животными, закупленными за валюту, так можно обращаться?!» Выговора ему не дали, потому что под конец обсуждение свелось к разговору о породе, её перспективах в области и… необычайном вкусе герефордова мяса.

Василий Иванович прелесть мяса подтверждал, и приглашал членов бюро на дегустацию.

Через какое-то время в Верблюжье засобиралась комиссия – ситуация не рядовая, деньги потрачены немалые, руководству надо было на месте посмотреть, как поставлено дело, есть ли в чём нужда, какая потребна помощь. В общем, организационная рутина.

Однако понятно было, что без дегустации не обойдётся. Столовой был заказан званый обед. Как положено, салаты-винегреты, но главное – мясо.

Пашков придумал безотказную, как ему казалось, схему. К столу комиссии будут поданы три перемены мясных блюд. Для затравки – рядовой гуляш, затем – мясо получше, а уж как апофеоз – стейк из герефорда. Слова «стейк» тогда не знали, говорили просто – бифштекс, что, кстати, в дословном переводе означает «кусок говядины». Но сути это не меняет. По идее, вкус последнего блюда должен был однозначно затмить всё. Иначе, какого чёрта столько мучились!

За стол комиссия попала ближе к вечеру – весь день специалисты провели на комплексе, так и сяк рассматривая диковинных быков, давали советы по их содержанию, беседовали с людьми. Разумеется, устали и проголодались. Завтракали-то, надо полагать, рано. Чтобы попасть на место к началу светового дня (зимой это часов 9–10), вставать им пришлось часов в шесть или семь, к восьми собраться у обкома, а потом ещё ехать около двух часов – до Верблюжьего от Омска километров 170.

Поэтому на еду набросились жадно.

Перемена следовала за переменой, тост – за тостом. А знаете ведь, как бывает, когда как следует проголодаешься? Сначала страшно вкусным кажется всё, даже хлеб. Потом, по мере насыщения, чувства притупляются, а если ещё к еде примешивается водочка – перестаёт замечаться.

Ошибку свою Пашков понял, когда обед, плавно перешедший в ужин, завершился, и гости стали собираться восвояси. Все до единого заявили, что самым вкусным мясом было поданное в самом начале – тот самый рядовой гуляш из рабочей столовой...

Вот вам и весь ответ на санкции.

Мне могут возразить: что могли обкомовские мужланы понимать в изысканной кулинарии! Э, не скажите, отвечу я на это, народ там работал тёртый и разносторонне (!) опытный. И в еде толк знали не хуже нынешних гурманов.

А просто – такова жизнь, если заниматься делом и не мешать в неё политику.